Владимир Дашкевич: "Попса рождает маленького дешевого человека"

Автор музыки к «Приключениям Шерлока Холмса» и многим другим кинохитам рассказал о культуре, понижающей самооценку, о предках-дворянах и о том, как писал гимн Харьковщины в "газовой камере"  - Владимир Сергеевич, правда ли, что ваш род имеет дворянские корни?- Да. Мой отец был дворянином, историком, который перешёл на сторону большевиков. В 1937 году его репрессировали, вышел он уже лет через 18. Дед был предводителем дворянства в Тамбовской губернии, они дружили со Львом Толстым. Когда дед уехал в Париж, ему запретили возвращаться в Россию. И Лев Николаевич трижды обращался в правительство, пока деду не разрешили вернуться. Потом родился мой отец, а стало быть и я. Так что своим рождением я обязан Льву Николаевичу Толстому. – Кажется, у вас в роду были и декабристы?- О моем прадеде писал Герцен в "Записках южного общества". Вячеслав Дашкевич был невероятно красивый ловелас. Николай I сослал его на юг – в числе тех декабристов, которые не очень провинились. «Записка» Герцена называлась "Поручик Дашкевич". Там описывается душераздирающая история о том, как баварский король Людвиг приехал со знаменитой балериной Лолой Монтес в гости к своему племяннику Николаю I (все наши цари были немцами). Лола Монтес была настолько же знаменитой, как, скажем, Майя Плисецкая. Она была любовницей Вагнера, любовницей Листа. После чего на неё обратил внимание баварский король Людвиг. Такая фраза у Герцена есть: «Во время светского бала за ширмами обнаружили красивого, как ангел, поручика Дашкевича в объятиях Лолы Монтес». Баварский король нажаловался царю: «Я такие отступные заплатил Вагнеру, чтоб он уступил мне свою любовницу. И что же: мы приехали, и оказалось, что я платил зря». Николай I откликнулся на зов родственника и моего прадеда сослал. Правда, это не сильно повлияло на его характер и отношение к жизни.- Вы написали музыку ко многим фильмам. С кем из режиссеров было интереснее всего работать?- С Вадимом Абдарашитовым. Я с ним сделал 3 картины: «Плюмбум», «Слуга» и «Армавир». У этого человека совершенно парадоксальное мышление. Но самая потрясающая работа для меня была не в кино, а в театре. Меня пригласил гениальный режиссер Анатолий Эфрос написать музыку к спектаклю «Женитьба» Гоголя. Вот тут я понял, что такое режиссер. Он сказал: «Володя, как вы относитесь к «Женитьбе» Гоголя?» Я говорю: «Комедия очень бытовая, смешная». Он сказал: «Это трагедия – такая же, как «Ромео и Джульетта». Долгое время я просто не мог подойти к роялю, не представлял, что от меня нужно. Но в какой-то момент что-то произошло, я кинулся и все записал. Я не понимал, как в этих смешных текстах можно было прочитать трагедию. Но актеры так играли потрясающе, и чем сильнее была эта любовная драма, тем смешнее был спектакль. Это не погасило гоголевский юмор, а очень сильно раскачало его… – Трудно было композитору творить в советское время? – Ленин сказал знаменитую фразу: «Большевиком может быть тот, кто овладел культурным наследием прошлого». Сами понимаете, что это фраза обязывающая. И первое правительство Ленина состояло из крупнейших интеллектуалов. У психологов есть наблюдение: в семьях, где родители часто касаются детей, не вырастают дети-шизофреники. При этом даже неважно, ласкают детей или бьют – важно, чтобы их трогали руками. Это и есть главный принцип отношения советского правительства к советскому искусству: кого-то оно ласкало, кого-то било, но не было равнодушно и безразлично. Это вызывало между властью и художниками отношения принципиального равенства. Лучше пускай бьют, но замечают… Разница советской власти и нынешней в том, что советская власть была продюсером композиторов, а сегодняшняя – продюсер исполнителя. А исполнитель не хочет исполнять новую серьезную музыку, потому что это очень большой риск. – Исполнитель старается угодить слушателю… – Сейчас мы наблюдаем «войну форматов». Она более кровопролитна, чем война идеологий. Суть ее в том, что истинная культура поднимает самооценку человека, и тогда он способен на огромные свершения, он превращается в личность. Сейчас же создана культура, понижающая самооценку – «масскультура», попса. Суть ее в том, что она сокращает формат. А формат в музыке создает модели мышления. Когда вы слышите оперу Мусоргского, симфонию Бетховена или Моцарта, у вас это вызывает огромное количество ассоциативных связей, ваш мозг начинает интенсивно работать. Культура, понижающая самооценку, сокращает формат, его можно свести к «Ммм… Данон!». Это формат, который клипирует мозг и мышление. Маленький формат рождает маленького человека – дешевого, социально пассивного и исполнительного. Эта часть музыки имеет свое назначение.- Какое, например?– Чтобы вам меньше платить за работу, чтобы превратить вас в офисный планктон. – Вы пишете классическую музыку, но широкой аудитории известны только как автор музыки к кинофильмам. Вас это не обижает?- Композитор сегодня находится в информационной блокаде. Надо выбирать: или попсой создавать быдло, или серьезной музыкой создавать личностей, с которыми можно получить много социальных неприятностей. Пока, к сожалению, предпочитают создавать быдло – во всяком случае, в России. Мне приятно, что музыка к «Шерлоку Холмсу» популярна. Это очень редкий случай, когда популярной стала симфоническая музыка. Не песня, не мультик, а настоящая симфоническая музыка, сыгранная по всем традициям классики. Это бывает редко, и то, что это удалось – для меня уже много значит. – Как работалось над гимном Харьковской области? – Когда я начал его писать, немного запутался. Мне показалось, что если есть Украина, то есть и Харьковщина (ударение на и). Потом из-за этого чуть-чуть пришлось «сдвигать» мелодию. Но в общем месяца три я на это потратил. Надо еще учесть, в каких условиях я это писал. Жара, смог… Если бы вас посадили в конструкцию, напоминающую доменную печь в сочетании с газовой камерой – это то, что напоминала Москва в то время. Но все так жили, за исключением тогдашнего мэра Москвы, который уехал спасать пчел. – Какие у вас впечатления от общения с Харьковом?- Когда я приезжал в мае на фестиваль «Харьковская сирень», увидел город с огромным культурным потенциалом. Вы сами не представляете, насколько этот потенциал выше, чем в Киеве. Здесь еще сохранились какие-то корни, которые там очень сильно деформированы всякими политическими глупостями и национализмом. Все это – человеческий негатив, который к простой истине не имеет никакого отношения. Харьков – это культурная целина, и в этой целине находятся огромные залежи.