Алла Сурикова: “Сейчас в моде кино с холодным носом”

Режиссер рассказала о своем новом фильме, о том, почему не снимает по рассказам дочери и как собирается обхитрить критиков – Алла Ильинична, вот-вот на экраны выйдет ваша новая работа – «Человек с бульвара Капуцинок». Не боитесь, что после успеха первого фильма, ставшего классикой, продолжение воспримут не очень доброжелательно? – А не надо воспринимать эту картину как продолжение. Это, скорее, парафраз первого фильма. Правнучка того самого мистера Феста, героя Андрея Миронова, приезжает в российскую провинцию, чтобы снять кино «с человеческим лицом». В этом городке американка попадает на «гариков», которые ее грабят. Но волшебная сила искусства делает свое дело: часть «бандитов» переходит на сторону героини, а тем, кто не понимает волшебную силу искусства, достается сила кулаков. Героиню играет Маша Миронова – кстати, если бы она отказалась сниматься, я бы вообще за эту картину не бралась бы. Она влюблена в его величество Кино – в этом фильм перекликается с первым. В остальном же он не является продолжением. Картины совершенно разные. Первая получила приз за достоверное изображение дикого запада в диких условиях советского кинопроизводства. Вторую же картину мы снимали в диких условиях нынешнего капиталистического кинопроизводства. В кризис, буквально за пару недель до съемок, вместе с деньгами слинял инвестор картины с фамилией вождя мирового пролетариата. Снимать пришлось за небольшой бюджет, выделенный нам, поэтому и работали над картиной так долго – с 2008-го года. Во втором фильме нет того романтизма, который был в первом, но есть другие достоинства – он, на мой взгляд, получился, достаточно интеллигентным, милым, смешным…- Какой реакции криков ожидаете?- Знаете, критики сейчас находятся в таком состоянии агрессии, что более-менее доброжелательно примут, только если ты покажешь, какое везде дерьмо и как плохо живет страна. А если легкая картина, да еще снята по следам первой, да еще первая была такая раскрученная… Надо просто идти смотреть премьеру, что называется, с открытым забралом и не воспринимать ее как продолжение. Вот как «Ирония судьбы 2». Если не знать первую картину, не иметь к ней отношения, не тащить в продолжение пожилых актеров из первого фильма, она бы не вызвала столько едких замечаний. Ведь сама по себе картина смешная, там хорошие работы Хабенского, Безрукова, Ефремова, – но сравнение совсем не в ее пользу. Поэтому мне хочется выпустить картину летом, чтобы «обхитрить» критиков – чтобы они спали, лежали на пляже… А если серьезно – я готова к любой реакции.- Как думаете, время старого доброго советского кино, с романтичными героями и светлыми историями – ушло безвозвратно?- Думаю, к этому кино мы вряд ли вернемся. Фильмы сейчас делаются для категории «12+». Сегодня «Суету сует» уже не сняли бы. Нынешние зрители выросли на американских кинолентах, публика «после сорока» в кино не идет. Ходят ребята, едят попкорн, и инвестор готов вкладывать деньги только в кино для них. Хотя, надо признать, сегодня нет и Гайдая. Юмор опустился ниже, стал более плоским и низкопробным, и, снимая кино сегодня, приходится это учитывать. Иногда доходит до абсурда! Например, один из каналов берет «Человека…» в прокат. В фильме есть сцена, где девушка проплывает топлесс и выскакивает Игорь Гаспарян с голой спиной. Мне с канала прислали петицию о том, что это, мол, нарушение закона о защите общественной морали, и потребовали эту сцену вырезать. Я говорю: «Позвольте, на вашем канале в час ночи идет чистая порнография, и по сравнению с ней эта сцена просто невинна! Кроме того, вырезать ее нельзя – она связана с предыдущей». Мне ответили: «Тогда мы будем ее заблюривать – закрывать голую грудь и спину черными плашками». Я говорю: «Заблюривайте! Так еще смешнее!» Теперь у меня появился новый термин: чуть что не так – грожусь, что буду заблюривать.- Сегодня вы преподаете на Высших режиссерских курсах. Чему невозможно научить? Без чего не получится хороший режиссер, который снимет хорошее кино?- Без ощущения того, что твое кино должно быть самое-самое… Это должно быть на кончиках пальцев, в воздухе вокруг тебя. Это как одна собака подошла к кусту, подняла ногу, а другая, подойдя к этому кусту, должна поднять ногу еще выше. В этом смысле режиссеры похожи – каждый хочет поднять свою картину над предыдущей. Не потому, что мы все такие плохие – а просто профессия такая, это дух здорового, доброжелательного соперничества. Другое дело, что сейчас очень часто режиссер приходит на площадку: «Галочка, принесите кофе… А где девочки?..» – и так далее. Такое вот «кино с холодным носом», когда для режиссера важно не донести что-то до зрителя, а потусоваться… У меня была сокурсница, которая в своей жизни прочла одну книгу… И она задумала снять кино. Взяла хорошего автора, хорошего оператора, толкового директора, великолепных актеров – снимались Гафт, Терехова… Когда я смотрела материал в немом виде – там был крупный план Тереховой, где по губам читалось, куда она посылает режиссера. И тем не менее, кино в результате получилось ничего – оно собралось вопреки режиссеру. То есть если режиссер не будет лошадью и не станет махать хвостом перед камерой, то и так снять фильм возможно. Собрать талантливых людей и заставить их работать на себя – это тоже вариант, особенно сегодня, когда востребовано, чтобы было побольше крови, чтобы мозги вылетали, а если уж комедия – то «Гитлер капут»…- Есть люди, мнение которых вы учитываете, снимая комедию и оценивая, что будет смешно, а что нет? – Практически невозможно снять кино для всех – и зрителей, и критиков, и друзей… Но, безусловно, есть люди, глаза которых я стараюсь представить, когда заканчиваю картину. Я думаю: как бы они ее оценили? Это мои родители, которых уже нет в живых, но я знаю, что они мне оттуда подмигнут, если у меня все получилось… Моя дочь, писатель – одна из самых строгих моих критиков. Мы сцепляемся с ней до пены у рта – именно поэтому я не снимаю по ее рассказам, хотя некоторые из них можно было бы взять за основу фильма. Но я понимаю, что мы с ней поругаемся на второй день совместной работы. У нас и так много причин для столкновений: я Скорпион, она – Близнецы, и я никогда не знаю, с которым из близнецов мне приходится общаться… – Очень волнуетесь на собственных премьерах? – Конечно. Когда ты находишься в зале и прислушиваешься, как реагирует зритель – где он смеется, где улыбается, – только тогда по-настоящему понимаешь, получился фильм или провалился. Ведь заканчивая картину, никогда не заешь, как она будет восприниматься. Когда я сдавала «Человека с бульвара капуцинов», многие критики, коллеги готовы были ее заклевать. А зритель воспринял тепло и с восторгом. То же самое было с фильмом «Ищите женщину». А на премьере сложной, некомедийной картины «Вы не оставите меня» я не ждала смеха – и это было такое счастье!.. Комедию ведь снять невероятно сложно. Здесь шаг влево – не смешно, шаг вправо – пошло. Пройти по грани, чтобы заставить зрителя смеяться – самое трудное. Слезы выбить из человека гораздо проще, а вот чувство юмора у каждого свое.