12 ноября Людмиле Гурченко исполнится 75 лет

Накануне юбилея «Газета…» встретилась с одноклассницей знаменитой харьковчанки Элле Варшавской 74 года. Почти 40 из них она учила музыке студентов. С Людмилой Гурченко она сначала ходила в детский сад, а потом, с 1946 по 1953-й обе учились в Харьковской музыкальной школе им. Бетховена.В память о том времени у Эллы Абрамовны сохранилось несколько снимков. На одном из них – девочки-первоклассницы, на обратной стороне учительской рукой написано: «Люся Гурченко, Элла Варшавская, 1946-й год».- Этот снимок попал ко мне после смерти Матильды Владимировны, нашей любимой учительницы музыки. Она Люсе дала, что называется, путевку в жизнь – это человек, который сделал из нее звезду, – говорит Элла Абрамовна. И показывает другой снимок, где они, выпускницы музыкальной школы, рядом с тем же педагогом:- Незадолго до нашего выпуска Матильда Владимировна хлопотала о приеме Люси в Московское музучилище, где у нее были знакомые. Она понимала, что Люсиному таланту будет тесно в провинции. И вот из Москвы пришло приглашение для Люси – на фото как раз и запечатлен тот момент, когда Матильда Владимировна это письмо читает. Люся радостная, торжественная, а я – очень грустная. Мне обидно было, что на ее месте не я. Ведь я была куда более старательной, отличницей, не пропускала ни одного урока. А Люся к учебе относилась легко, очень много пропускала, могла месяцами не являться: прибежит на урок, схватит на лету – и она уже лучше всех. Ей очень легко все давалось! Лучшие песни тоже всегда доставались Люсе. На сцене она была раскована, для нее выступать на публике было чем-то совершенно естественным. За это ее и любила Матильда Владимировна больше всех нас. Часто бывало, она Люсе даже завтраки свои отдавала – та вечно прибегала голодная, у родителей не было времени ею заниматься, – вспоминает Элла Абрамовна. Неблагодарная ученицаВ 1953-м Гурченко уехала покорять столицу, поступила во ВГИК, и когда приезжала в Харьков, в ней не было и тени «звездности».- Я помню, в один из ее приездов мы ехали в троллейбусе. Я как раз поступала в консерваторию. А Люся уже тогда мелькнула в каком-то эпизоде на экране. И я ей радостно так говорю: «А я тебя видела в кино!». Люся приложила палец к губам: «Тсс!..» – ей было неловко, она не хотела хвастаться. Выглядела она тогда так же, как и мы все: простенькое платьице с рукавами-фонариками – никаких столичных нарядов. А вот после «Карнавальной ночи» Люся резко изменилась, – вспоминает Элла Варшавская. Накануне премьеры весь Харьков был оклеен афишами. Сама Гурченко должна была сопровождать показ фильма небольшим концертом, для этого и приехала в родной город. – Петь всего две песенки из «Карнавальной ночи» она не могла, нужно было срочно подготовить программу. Тут помогла Матильда Владимировна: они репетировали днем и ночью, и буквально через несколько дней у Гурченко была роскошная программа из восьми песен. Конечно, без ее потрясающего таланта, голоса, артистизма ничего не получилось бы. Но после этого за все годы Люся даже не позвонила Матильде Владимировне! Она столько раз приезжала в Харьков, дом ее был рядом, звонок из автомата стоил 1 копейку… – делится Элла Варшавская. – Незадолго до смерти я забегала к Матильде Владимировне. Она мне показала журнал, весь посвященный Гурченко. На обложке Люсиным почерком было написано: «Моей дорогой, любимой учительнице с благодарностью…». Я обрадовалась, а Матильда Владимировна со слезами говорит: «Я бы тоже была рада, если бы Люся сама мне это принесла… Пришел какой-то парень, передал… И сказал, что Люся в Харькове, но у нее нет для меня времени…» Для учительницы это была такая обида! Она ведь даже Люсины фотографии берегла как самое дорогое! «Не вспоминайте при мне о Гурченко»После премьеры «Карнавальной ночи» во дворе дома на Клочковской, куда актриса приезжала к родителям, невозможно было пройти из-за машин – поклонники звезды, дети местных партийных чиновников, были здесь постоянными гостями. Многие соседи завидовали, как им казалось, неожиданно свалившейся на семью Гурченко славе. – Но среди нас, одноклассников, подобного отношения не было, – уверяет Элла Абрамовна. – Мы знали, что Люся талантливее нас, воспринимали ее успех как должное. В один из приездов Люси наш одноклассник Марик Гутман встретился с ней на Сумской. Бросился к ней с улыбкой: «Люся, привет!». Она ему: «Я вас не знаю!». Люся была с двумя кавалерами, которые не дали Марику и приблизиться к ней. После этого он даже слышать о Гурченко не хотел, просил даже не вспоминать при нем ее имя. Как Люся возила ребенка в урне для голосованияДомов в переулке Мордвиновском, 17 и на Клочковской, 38, где жила семья будущей актрисы, сейчас уже нет. В гимназии №6 и в музыкальной школе тоже не осталось никого, кто мог бы рассказать о том, как она училась. Зато в Харьковском Дворце пионеров, где много лет работали родители Людмилы Гурченко, об их семье с удовольствием рассказывают. – Марк Гаврилович был баянистом, а Елена Александровна – массовиком-затейником. Я начал ходить во Дворец пионеров в 1953-м, мне тогда было 8 лет, – вспоминает актер театра им. Шевченко Евгений Плаксин. – Я помню, Людмила приезжала уже после «Карнавальной ночи», забегала к родителям на работу – они тогда воспитывали ее дочь Машу. Для нас, мальчишек, она была чем-то недостижимым: девушка с экрана – красивая, изящная, с тоненькой талией. Но вела себя совсем не как столичная артистка: свою маленькую дочь возила в избирательной урне – вместо коляски!